АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ДОКЛАД О ПОЛОЖЕНИИ ПАМИРЦЕВ, ЯГНАБЦЕВ И ДЖУГИ В ТАДЖИКИСТАНЕ
АДЦ «Мемориал» представил Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации альтернативный доклад о положении памирцев, ягнабцев и джуги в Таджикистане, где на основании полевых отчетов описывает трудности, с которыми сталкиваются представители этих этнических групп.
Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации начал рассмотрение государственного отчета Таджикистана. АДЦ «Мемориал» оказался единственной НКО, представившей альтернативный материал , встретившейся с Комитетом и рассказавшей экспертам о нарушениях прав меньшинств в Таджикистане, что, по мнению АДЦ «Мемориал», «свидетельствует о непростом положении, в котором оказалось гражданское общество этой страны.»
АДЦ «Мемориал» пишет, что Альтернативный отчет АДЦ «Мемориал» в КЛРД посвящен положению джуги (центральноазиатских цыган), памирцев и ягнобцев — «групп, которые не имеют государственности вне Таджикистана. В отчете отмечены как специфические проблемы каждой из этих групп, так и общие: непризнание их этнической самобытности и ценности их языков и культуры со стороны государства, отсутствие государственной поддержки в области образования, слабая представленность в государственных органах.»
Свои вопросы официальной делегации Таджикистана Комитет задаст 10 и 11 августа. Смотрите он-лайн трансляцию заседания.http://webtv.un.org/
Представляем полный текст альтернативного доклада АДЦ «Мемориал»:
Этнические группы Таджикистана,
не обладающие своей государственностью
(памирцы, джуги, ягнобцы):
от непризнания к дискриминации
о выполнении Таджикистаном
Конвенции ООН о ликвидации всех форм расовой дискриминации в связи
с рассмотрением 9-11 периодических докладов РТ за 2012-2015 гг.
Кишлак Абдулообод Гиссарского района, где компактно живут джуги, лишен
водоснабжения. Дети-джуги вынуждены ходить за водой далеко от дома. 2017.
Для 93-й сессии КЛРД ООН , 31 июля-11 августа 2017 года
В предлагаемом отчете Антидискриминационный центр «Мемориал» (правоза-
щитная организация, защищающая права дискриминируемых меньшинств, мигран-
тов и других уязвимых групп) — рассматривает проблемы некоторых этнических
меньшинств Таджикистана, не обладающих (в отличие, например, от узбеков, кыргы-
зов или русских, тоже живущих в Таджикистане) своей государственностью: джуги,
Положение, занимаемое этими меньшинствами в таджикистанском обществе, до-
вольно различно, что объясняется историческими, географическими и политически-
ми причинами. Однако, несмотря на яркую специфику каждой из указанных групп,
существуют общие для них всех проблемы: непризнание этнической самобытности
и ценности их языков и культуры со стороны государства, отсутствие государствен-
ной поддержки в области образования, слабая представленность в государственных
органах. Декларируемый общий курс Таджикистана на создание «единой нации» (со
ссылкой на трагические последствия разобщенности населения, приведшие к граж-
данской войне), в сочетании с клановостью во власти, приводит к пренебрежению
культурными потребностями и социальными нуждами этнических меньшинств, что,
в свою очередь, влечет явную или скрытую дискриминацию, приобретающую раз-
личные формы в случае каждой конкретной этнической группы.
Джуги (или люли, центральноазиатские цыгане, самоназвание мугат) — группа,
в прошлом ведшая кочевой образ жизни, нередко и сейчас мигрирующая с целью за-
работка внутри Таджикистана и за его пределы. Согласно переписи населения 2010
года, число джуги в Таджикистане около 2500 человек, однако есть основания по-
лагать, что в реальности их значительно больше. Типичные проблемы этой общи-
ны — ситуация структурной дискриминации, низкий уровень образования, край-
няя бедность, безработица, жизнь в незарегистрированных жилищах с постоянным
риском сноса жилищ и выселения, вредные традиционные практики (ранние браки
по сговору, многоженство, эксплуатация детей, занятие попрошайничеством), муль-
тидискриминация женщин и девочек. Джуги остаются презираемой маргинальной
группой, дискриминация по отношению к этой общине и необходимость принятия
комплексной государственной программы по улучшению ситуации отрицается вла-
Памирцы — представители ряда народов, населяющих обширную высокогорную
местность на востоке Таджикистана (шугнанцев, рушанцев, ваханцев, ишкашимцев,
язгулямцев и некоторых других), говорят на своих языках, визуально узнаваемы и в
плане культуры отличаются от этнического большинства, в основном исповедуют ис-
маилитскую религию (ветвь шиизма), в отличие от большинства населения Таджики-
стана — мусульман-суннитов. Численность населения Горно-Бадахшанской автоном-
ной области, где живут памирцы, — около 214 тыс. чел. (2015).
1 Значительное влияние на памирцев как в регионе, так и в Таджикистане в целом оказывает деятельность Ага-хана IV , религиозного лидера исмаилитов (инвестиции в образование и культуру, гуманитарная помощь). Во время гражданской войны 1992-1997 гг. жители Памира
участвовали в конфликтах, а в 2012 году в Хороге (столица Горно-Бадахшанской ав-
тономной области) и окрестностях имело место вооруженное противостояние армии
Таджикистана и местного населения, воспринятое памирцами как репрессия по от-
ношению к ним. В силу указанных особенностей, предвзятое отношение к памирцам
включает этнический, культурно-языковой, религиозный и политический аспекты:
их выделяют визуально и по языковому признаку, считают «не такими» мусульма-
нами, подозревают в сепаратистских настроениях. Многие памирцы чувствуют себя
чужими в стране, в целом памирцы более подвержены миграции, чем жители других
Ягнобцы — исторически жители высокогорных изолированных населенных пун-
ктов в долине реки Ягноб. В 1970-е годы они были принудительно переселены в дру-
гие районы Таджикистана, где ныне живет абсолютное большинство ягнобского на-
селения страны (общая численность ягнобцев, по различным источникам, от 5000 до
15000 чел.). Ягнобский язык и культура оказались под угрозой исчезновения, долж-
ной государственной поддержки не получают и немногочисленные (менее 1 тыс. чел.)
жители Ягнобской долины.
Этот отчет основан на полевых материалах, собранных в Таджикистане в 2017
году, а также на открытых источниках. В отчете цитируются слова представителей
как описываемых меньшинств, так и этнического большинства.
«Джуги — у них очень низкий статус в обществе. Их все
избегают, с ними никто не хочет иметь ничего общего».
«Мы — цыгане, сами себя называем «мугат». А в паспорте — смотрите:
нам написали нацию «джуги», а в переводе на русский — «цыган». И мы не
отказываемся. Почему мы должны отказываться от своей нации?»
Мужчина-джуги, житель Худжанда.
Джуги (или люли, центральноазиатские цыгане, самоназвание мугат) живут во мно-
гих населенных пунктах Таджикистана, иногда в компактных поселениях, иногда — сре-
ди этнического большинства. В целом положение общин джуги в Таджикистане мож-
но назвать исключенным: они живут изолированно, окружающее население исполнено
негативных стереотипов о джуги («грязные», «попрошайки», «мужчины никогда не ра-
ботают»); по поводу образа жизни, обычаев и культуры джуги широко распространены
ложные сведения, тиражируемые в СМИ и произведениях массовой культуры («у джуги
женщины во время свадебного обряда дают клятву содержать мужчин», «джуги на самом
деле очень богатые» и т.п.).
Дискриминация джуги и необходимость принятия комплексной государственной
программы по улучшению их положения отрицается властями Таджикистана: так, в
актуальном государственном отчете в КЛРД в ответ на предыдущие рекомендации
Комитета (п.13 Заключительных замечаний) сообщается — со ссылкой на специаль-
но проведенное научное исследование, — что «в Республике Таджикистан нет необхо-
димости разрабатывать и принимать Стратегию с целью улучшения положения рома
(цыган — люли), обеспечения их защиты от дискриминации и стигматизации и по-
ощрения их прав на образование, занятость, жилье и здравоохранение, так как в Ре-
спублике Таджикистан не допускается дискриминация по национальности или веро-
исповеданию, и представители каждой нации и расы независимо от их гражданства в
соответствии с законодательством имеют равные права наравне с гражданами Респу-
Из этого ответа, в числе прочего, следует, что джуги воспринимаются достаточно от-
чужденно, как носители прав «наравне с гражданами Таджикистана». Из наших полевых
опросов следует, что указание в паспортах национальности «джуги» считается самим
собой разумеющимся и даже обязательным как таджиками, так и самими джугами, и
то, что они «не таджики» по паспорту, никогда не ставится джугам в вину (в отличие,
например, от памирцев, к которым нередко предъявляют претензии по поводу их иной,
«нетаджикской» идентичности и, напротив, не указывают национальность «памирец» в
паспортах). Удивление и иногда неприятие вызывает обратная ситуация: когда в паспор-
тах джуги значится национальность «таджик». При переписи населения РТ 2010 года
«цыгане» были выделены в отдельную категорию, а памирцы (и ягнобцы) были включены
в число «таджиков».
2 Девятый-одиннадцатый доклады Республики Таджикистан в КЛРД , 2016 ( CERD / C / TJK /9-11). П.33.
Джуги — вопреки утверждениям властей Таджикистана — дискриминируются во
всех сферах: необеспеченность личными документами, низкий уровень образования,
безработица, недостаточный доступ к ресурсам, социальным услугам, медицинской по-
мощи, крайняя бедность составляют порочный круг, из которого без проактивных мер
невозможно вырваться. Помимо дискриминации извне, на положении особенно уязви-
мых групп — женщин и детей — пагубно отражаются вредные традиционные практики
(ранние браки по сговору, многоженство, эксплуатация детей, занятие попрошайниче-
Нерешенной остается проблема обеспечения джуги личными документами. Доку-
ментирование детей осложняют отсутствие паспортов у родителей; домашние роды;
невозможность оплатить госпошлины и штрафы за несвоевременное оформление доку-
ментов из-за крайней бедности; отсутствие регистрации по месту жительства и вообще
постоянного жилья; при наличии жилья — невозможность оплатить налоги, без чего не
местные государственные органы не выдают справок, необходимых для регистрации ре-
бенка. Штрафы за несвоевременное оформление свидетельств о рождении детей и па-
спортов возрастают пропорционально просроченному времени, поэтому оформить эти
документы становится все сложнее.
Опросы в местах компактного проживания нескольких тысяч джугов в Вахдатском,
Гиссарском и Шахринавском районах показали, что нередко у взрослых людей, уже
имеющих детей, в лучшем случае есть только свидетельство о рождении (паспорт от-
сутствует), что препятствует получению документов на детей. При достижении школь-
ного возраста возникает повод оформления свидетельств о рождении детей, поскольку
органы управления образованием контролируют школы в вопросе охвата детей обуче-
нием и сотрудники школ вынуждены, чтобы избежать нареканий со стороны началь-
ства, оказывать семьям помощь в документировании. В деле оформления документов
детям и взрослым учителя фактически играют роль медиаторов между общинами джу-
гов и государственными органами, хотя эта работа не входит в их обязанности и никак
Есть случаи, когда и так недостаточные документы представителей джуги уничтожа-
ют сотрудники полиции:
Житель одного из компактных поселений джуги, отец шестерых детей, сообщил,
что в марте 2017 года его «метрику» (свидетельство о рождении) отобрали и
порвали сотрудники полиции, задержавшие его на базаре за попрошайничество.
Восстановить документ помог учитель местной школы. Паспорта у этого чело-
Отсутствие государственной поддержки в вопросах документирования приводит к
тому, что паспорта получают далеко не все из нуждающихся в этом взрослых жителей
общин мугат, а дети без документов лишены доступа к пособиям, медицинской помощи
и образованию. В нередких случаях задержания детей джуги за попрошайничество и по-
мещения их в детский приемник родителям трудно забрать детей, поскольку документов
ни у кого из них нет.
Авторы этого отчета в мае 2017 года были свидетелями того, как женщины-
джуги, жительницы компактного поселения на окраине Душанбе, пытались
забрать из детского приемника-распределителя 12-летнего мальчика, задер-
жанного накануне на улице, однако у матери мальчика документов не было, у
бабушки, заявлявшей, что она заботится об этом ребенке, не было доказа-
тельств родства с ним, и никто не мог предоставить документы ребенка.
Сотрудники приемника пояснили, что предстоит установление личности
ребенка и его родства с матерью или другим родственником путем запроса
в органы местной исполнительной власти, и ребенок может провести в при-
емнике до 30 суток.
Актуальна для джугов Таджикистана и другая типичная проблема ромских/цыганских
компактных поселений на территории бывшего СССР: отсутствие регистрации по месту
жительства, проживание в незарегистрированных жилищах, риск потери жилья в случае,
если земля, на которой расположены незарегистрированные дома, оказалась в сфере биз-
нес-интересов. Например, в конце 2014 года на месте поселения джуги в Пенджикентском
районе собирались строить гостиницу, а официально зарегистрированы были лишь 12
из около 200 домохозяйств. Неблагоустроенные и не обеспеченные водой участки для по-
стройки новых жилищ выделялись в сельском джамоате Саразм, однако большинству жи-
телей альтернативы переселения предоставлены не были.3
В ряде компактных поселений джуги недостаточен доступ к ресурсам. Например, жи-
тели поселения Абдулообод Гиссарского района вынуждены покупать питьевую воду, а за
водой для прочих нужд ходить к реке на довольно большое расстояние.
Неполучение качественного школьного образования детьми-джуги остается острой про-
блемой. Наиболее распространена ситуация, когда в начальной школе, расположенной вблизи
компактного поселения, учатся исключительно дети джуги, однако, по нашим наблюдениям,
даже начальным образованием охвачены далеко не все дети (в том числе по причине недо-
кументированности). Почти все опрошенные нами девочки школьного возраста и молодые
женщины не ходили в школу никогда, а мальчики в лучшем случае ходили в начальную школу.
Вместо того, чтобы предпринимать меры по интеграции детей-джуги в среднее образо-
вание с другими детьми, в некоторых поселениях идут по пути превращения существую-
щих сегрегированных начальных школ в средние. Так, например, в одном из них бывшая
начальная школа, где обучение исключительно детей-джуги ранее происходило с 1-го по
4-й классы, ныне обучает с 1-го по 6-й классы; планируется довести ее до обязательного
9-летнего образования. При этом в школьном здании имеется лишь три небольших класс-
ных комнаты, обучение ведется в две смены.
Переход детей джуги в средние школы, расположенные вне компактных поселений,
почти не происходит: по причине удаленности школ, бедности, слабого контроля за по-
сещаемостью школы, недостаточных мер по интеграции детей-джуги в новое школьное
окружение. Существенная причина еще и в том, что качество получаемых знаний при
сегрегированном обучении не соответствует стандартам, поэтому дети после начальных
классов массово уходят из школы, даже если они хотели бы продолжить образование:
они часто не получают поддержки ни со стороны семьи, где приоритет образования тра-
диционно низкий, ни со стороны школы и иных государственных институтов.
В тех школах, где обучение детей-джуги ведется совместно с прочими учениками, они
доучиваются до старших классов. Например, в одной такой школе в Худжанде в 10-м и
11-м классах учатся несколько мальчиков. Однако даже в случае совместного обучения
число детей-джуги в школе непропорционально мало, особенно среди девочек, которых в
средних и старших классах почти нет.
Дети джуги становятся жертвами вредных традиционных практик: это эксплуатация
(вовлечение в попрошайничество, домашний труд, работу вне дома — сбор металлолома,
сухого хлеба, сортировка мусора), ранние браки, многоженство.
3 Результаты исследования по проекту фонда Евразия Центральная Азия (2013).
Авторы этого отчета могли убедиться, что многоженство существует в общи-
нах джуги, при этом обряд религиозного бракосочетания, по словам информантов,
совершается со всеми женами. Жены в полигамных семьях не имеют представле-
ния о юридических аспектах своего положения, о последствиях возможного разво-
да, о трудностях при регистрации детей. Например, одна из респонденток (пер-
вая жена) была уверена, что брак с как с ней, так и со второй женой ее мужа был
зарегистрирован в загсе. Положение вторых и третьих жен в полигамных семьях
плачевно: например, мы зафиксировали, что в одной такой семье вторая жена во-
обще не выходила из дома, занимаясь домашней работой взаперти. В другой семье
вторая жена, несовершеннолетняя девочка, при необходимости выйти из дома (в
магазин, за водой) полностью закрывала лицо, ни с кем не разговаривала.
Действующий Уголовный кодекс РТ (1998) в отношении перечисленных выше проти-
воправных деяний довольно репрессивен и содержит статьи, карающие за «воспрепят-
ствование получению основного обязательного общего (девятилетнего) образования»
(статья 164), «вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных дей-
ствий», в том числе попрошайничество, бродяжничество и проституцию (статья 166),
«выдачу замуж девочки, не достигшей брачного возраста» (статья 168), «заключение
брака в отношении лица, не достигшего брачного возраста» (статья 169), «двоеженство
или многоженство» (статья 170), «невыполнение обязанности по воспитанию несовер-
шеннолетнего» (статья 174). Эти статьи предусматривают санкции в виде штрафов, при-
нудительных работ и ограничения свободы, но в отношении джугов они почти никогда
не применяются. В известном смысле представителям власти «удобно» считать, что эти
практики — «национальная традиция», в которые не следует вмешиваться; кроме того,
лишение девочек права на образование, ранние браки, полигамия распространены и сре-
ди таджиков, особенно в сельской местности, в общественном мнении они не считаются
преступлением против детства.
Мировой опыт показывает, что снижение брачного возраста, уровня эксплуатации де-
тей и их вовлеченности в антиобщественные действия находятся в прямой зависимости
от их интеграции в школы. Поэтому наиболее действенны для прекращения вредных
традиционных практик не репрессии, а позитивные меры поддержки образования детей.
Принять и реализовать государственную программу комплексной под-
держки этнического меньшинства джуги: гарантировать их документиро-
вание, регистрацию по месту жительства, легализацию жилищ, доступ к
ресурсам, медицинской и социальной помощи. Особое внимание следует
обратить на обеспечение прав детей, особенно девочек, обеспечив им до-
ступ к качественному образованию, защиту от эксплуатации и вредных
традиционных практик. Необходимо развивать просветительские про-
граммы, направленные на преодоление отчуждения мугат и их исклю-
ченности из таджикистанского общества, на борьбу с вредными тради-
циями, — используя не репрессии, а методы просвещения и убеждения.
Следует поощрять проекты общественных организаций по продвижению
толерантности и солидарности с уязвимыми группами населения.
«Многие хотят писать в графе национальности «памирец», но увы.
Нам никак нельзя, потому что считают, что мы таджики испокон веков.
Это так принято. Просто в паспортном столе вписывают
«таджик», и все. Они считают что «памирец» — нет такой
национальности, хотя мы отличаемся во всем и есть свой язык».
«Я здесь вообще боюсь: хотя мы живем в большом городе, в многоэтажном
доме, — все про всех знают, кто есть кто. Я платок не ношу, одеваюсь
по-европейски — соседи косо смотрят, отмечают это. Дети вышли
играть во двор — старшего сына мальчишки побили, кричали «помири,
помири!» («памирец, памирец»). И в школе, бывает, дразнят. Никаких
«уроков дружбы» не проводится. Пока вроде все тихо-мирно, но если
какие-то беспорядки начнутся — нас тут первыми перестреляют».
Памирка, многодетная мать, жительница Душанбе
«Если у памирца спросить, кто он, он никогда не скажет: «Я таджик».
Он себя как таджик не воспринимает — он памирец, хотя у него
таджикский паспорт. Они вообще другие — разницу трудно объяснить:
например, гостей принимают по-другому. Мы, таджики, более
уважительные, что ли. У них все учатся, женщины имеют высшее
образование, ведут себя свободно. Браки смешанные бывают, но
они распадаются — слишком большая разница в воспитании. Моя
сестра была замужем за памирцем, но они быстро развелись».
Таджичка, жительница Душанбе
Предвзятое отношение к памирцам и стереотипы о них базируются на ряде факторов.
С одной стороны, опрошенные нами информанты утверждали, что можно легко опоз-
нать представителей памирских народов: по визуальным антропологическим признакам,
по языку (акцент в таджикском, разговор на родных языках), по отсутствию внешнего вы-
ражения привычной религиозности (женщины-памирки часто не носят платок, одевают-
ся по-европейски), в ситуации, когда предъявляются документы, — по месту рождения,
указанному в паспорте.
«Как узнать? Если видишь женщину без платка — точно памирка. А мужчин —
ну как-то все равно сразу видно, что это не наши».
«Конечно, сейчас уже нет такого, как во время гражданской войны, когда за раз-
говор на родном языке могли убить. После войны памирцы вообще боялись гово-
рить по-своему на улице, в транспорте, на базаре. Мы, например, сейчас в Ду-
шанбе спокойно говорим по-шугнански, а уж на Памире тем более. Но нередко
можно слышать, как нас обзывают: «Вы — гансы!». Это потому, что наш язык
на слух похож на немецкий, нам даже легко немецкий учить, звуки похожие. Но
нас определяют по акценту — мы по-таджикски говорим с очень узнаваемым
«Нас часто обзывают «гансами», даже в чисто бытовых ситуациях. Напри-
мер, я был в банке (он считается «памирским»), там была большая очередь.
И один мужчина, таджик, очень рассердился, что ему приходится долго ждать,
и закричал: «Банк ваш фуфловый, и вообще вы здесь все гансы!». Хлопнул дверью и
ушел. Я, признаться, с трудом сдержался, чтобы ему не ответить».
Памирец, сотрудник коммерческой фирмы
С другой стороны, негативная оценка манеры одеваться и вообще поведения жен-
щин, отношения памирцев к женщине — это часть стереотипов о народных традициях
памирцев и об исмаилизме, о котором, как мы могли убедиться, этнические таджики-
сунниты имеют очень смутное и нередко искаженное представление. Распространены
такие стереотипы, как «памирцы пьют водку», «памирцы не делают обрезание», «у них не
осуждается инцест». Негативно воспринимается то, что у исмаилитов во время молитвы
женщины и мужчины находятся в одном помещении (хотя и сидят разными группами).
«Про нас говорят всякие глупости, никто толком не знает нашей культуры, нашей
религии. Да, мы молимся не пять раз в день, женщины молятся вместе с мужчина-
ми, мы не держим Рузу. За это нас обзывают «кафирами», то есть «неверными».
Памирец, частный предприниматель
Религиозный лидер исмаилитов в своих регулярно рассылаемых посланиях провоз-
глашает ценность образования и призывает обращать особое внимание на образование
девочек и женщин. Относительная свобода памирских женщин, их большая эмансипи-
рованность по сравнению с ситуацией в средней таджикской семье в глазах патриар-
хального таджикистанского общества оценивается негативно.
«Мне 35 лет — и мои родители не заставляют меня выходить замуж, одобряют,
что я получила высшее образование, развиваюсь, выучила английский язык, рабо-
таю. Для таджиков это нетипично: у них главное, чтобы девушка вышла замуж,
была только домохозяйкой и матерью».
Памирка, сотрудница Исмаилитского центра
«Моя дочка дружит с соседскими девочками-таджичками, так у них уже все раз-
говоры про замужество. Родители так настраивают. А им по 10 лет только! Я
вот думаю, что мне свою дочку надо ограждать от таких разговоров. Я говорю с
матерями: учите детей, почему только «замуж, замуж»? А они говорят «Это вы,
памирцы, привыкли учиться, а у нас так не принято».
«У нас, памирцев, женщина не атрибут, не дополнение к мужчине, она может вы-
сказывать свое мнение. Это недопустимо для таджиков».
Памирка, сотрудница международной организации
Опрошенные нами памирцы поддерживают усилия правительства Таджикистана по
противодействию радикальному исламу, считая его угрозой для мирного сосущество-
вания религиозных групп в Таджикистане и конкретно для собственной безопасности.
« На бытовом уровне к нам очень много презрения именно потому, что мы исмаи-
литы. Слова «шиит, сектант, исмаилит» используют как ругательства. После
войны и кризисов у нас образовались целые поколения необразованных люмпенов,
и этот вакуум необразованности стал заполняться религиозными идеологиями,
особенно с салафитским влиянием. Они очень нетерпимы к нашей религии».
Памирцы готовы мириться с системой государственного управления в Таджикистане
«в обмен» на то, что власти не будут чинить исмаилитам препятствий для свободного ис-
поведания их религии, тем более что в своих посланиях религиозный лидер исмаилитов
призывает единоверцев к законопослушанию и неконфликтности с властями. Наши ре-
спонденты высоко ценят то, что власти Таджикистана разрешили строительство Исмаи-
литского центра в Душанбе и не противодействуют его просветительской деятельности.
Наконец, еще один аспект стереотипно негативного восприятия памирцев в Таджи-
кистане связан с событиями недавней истории страны: гражданской войной 1992-1997 гг.
и вооруженным противостоянием армии и населения Горно-Бадахшанской автономной
области (ГБАО) во время военной операции в июле 2012 г. Определенная часть памирцев
же восприняла события в Хороге как попытку этнической чистки, агрессию в отноше-
нии народа в целом. Памирцев, в свою очередь, нередко воспринимают как бунтарей,
угрожающих «национальной безопасности» и «целостности страны».
Независимый мониторинг, проведенный правозащитными организациями Таджи-
кистана по следам хорогских событий в начале 2013 года, зафиксировал серьезные на-
рушения прав человека: население региона находилось в информационном вакууме, во
время военной операции была отключена мобильная связь, отмечены случаи использо-
вания мирных жителей как «живого щита», эффективное расследование гибели мирных
жителей не было проведено, не была дана правовая оценка действиям военных и офи-
циальных лиц, санкционировавших военную операцию и принимавших в ней участие,
военной операции, не был возмещен материальный ущерб.4
Последствия противостояния 2012 г. до сих пор не преодолены, напряженность и не-
доверие между представителями памирцев и этнического большинства имеет место, что
усиливает и так значительный отток памирцев из Таджикистана (трудовая миграция в
соседние страны, эмиграция).
Сотрудники АДЦ «Мемориал» были свидетелями того, как на международной кон-
ференции, проходившей в Брюсселе (2015), представитель Таджикистана заявил, что го-
сударство заинтересовано в миграции как можно большего числа памирцев. Подобные
высказывания на официальном уровне не отмечены, но наши респонденты допускают,
что выдавливание памирского населения из Таджикистана может быть негласной целью
«Действительно, Бадахшан воспринимается как ахиллесова пята Таджики-
стана, это как Северный Кавказ в России: малочисленное население, объединен-
ное исмаилизмом, идентифицирующее себя как «памирцы», лучше образованное,
способное к быстрой мобилизации. В других частях Таджикистана этого нет —
там оппозиционных лидеров давно уничтожили. Плюс патронирование Ага-ха-
на. Все это вызывает огромное раздражение властей, и я не удивляюсь, что они
хотели бы нас всех послать в миграцию. Только в Москве и Московской области
живут, по неофициальным данным, до 40 тыс. памирцев, это огромный пласт
населения. Если они все вернутся и будут требовать изменений — это будет
взрывоопасная ситуация. В миграцию едут люди активного возраста, с мобиль-
ным потенциалом, — они могут выйти на протест. Вообще, очень плохо, что
миграция стала единственным фактором развития экономики Таджикистана,
хотя никакого настоящего развития нет — в плане зарплат, социальных выплат, новых рабочих мест. Если Россия перекроет границу, тут будет такой же
ужасный кризис, как в 90-е. Наши власти кивают на последствия гражданской
войны — но 25 лет прошло, а с тех времен вообще ничего не изменилось в эконо-
мике! А из истории мы знаем, что после 2-й мировой войны страны Европы вос-
становились за 10 лет».
Памирец, сотрудник коммерческой фирмы, житель Москвы
Респонденты отмечали, что автономия ГБАО во многом номинальная: местный пар-
ламент имеет мало полномочий даже в экономической сфере. Большинство наших ин-
формантов считает представительность памирцев в органах власти неадекватной, особо
отмечая, что этнических памирцев не допускают к должностям в силовых структурах
даже на территории ГБАО .
«Есть у нас министры из памирцев — министр культуры, например, но это не
самая принципиальная должность. Министр транспорта — говорят, его назна-
чили, потому что надо решать серьезные проблемы, нужен настоящий профес-
сионал, а мы, памирцы, как раз и славимся тем, что мы образованные. В основ-
ном, памирцы если и есть на государственных должностях, то не выше первого
заместителя, и это именно те работники, на которых все держится. К силовым
структурам нас вообще не допускают — даже на Памире. Нам не доверяют, счи-
тают, что мы какие-то сепаратисты, хотя для этого нет вообще никаких ос-
нований. Они думают, что если случится форс-мажор, то памирцы могут занять
позицию другой стороны. Особенно это обострилось после 2014 года, когда Россия
захватила Крым и началась война в Украине. На нашу власть это очень повлия-
ло. У памирцев вообще большие симпатии к России, к русским, так исторически
«Ущемления при кадровой политике касаются не только памирцев — у нас во-
обще у власти находятся определенные кланы, причем по географическому прин-
ципу. Даже была пословица: «Куляб правит, Худжанд охраняет, Памир танцует».
Это значит, что органы власти и силовые структуры — это как бы не для нас.
Памирцам дают номинальные, фасадные должности».
Памирец, предприниматель, житель Душанбе
Национальная политика Таджикистана основана на идее примирения, сглаживания
противоречий между различными группами населения в рамках единой политической
нации «таджики», ссылки на гражданскую войну 1992-1997 гг. и необходимость недопу-
щения конфронтации, которая может привести к новой гражданской войне, остаются ча-
стью общественно-политического дискурса. При этом, по мнению наших информантов,
ценность культуры национальных меньшинств не признается в достаточной мере, что,
при декларировании равенства всех этносов, приводит к подмене понятия «таджики как
политическая нация» понятием «таджики как этнос».
«Не сложилась политическая нация «таджикистанцы», у нас говорят «таджи-
ки». Но таджики — это же этнос, народ. Получается, есть таджики — и есть
все остальные. Здесь говорят: «Я по нации таджик». Мы не согласны быть «тад-
жиками», мы этноконфессиональная группа и нуждаемся в признании. Сейчас на
официальном уровне очень аккуратно нас подвигают к ассимиляции, не подчерки-
ваются особенности нашей культуры, стараются сделать так, чтобы мы никак
не выделялись, не высовывались».
Памирец, сотрудник коммерческой фирмы, житель Москвы
Как угрозу намеренной постепенной ассимиляции воспринимают памирцы отсут-
ствие государственной поддержки памирских языков, исключенность памирских язы-
ков из системы школьного образования и официальной сферы употребления (государ-
ственные учреждения, суды, документооборот).
«Нет поощрения наших языков, поэтому и у народа нет запроса, некоторые на-
чинают считать памирские языки «вторым сортом». Как у нас говорят, «наши
языки нужны до аэропорта Хорога, а дальше не нужны».
Памирец, творческий работник.
Если для языков с относительно малым числом носителей вообще не разработаны си-
стемы письменности и учебные пособия, то для шугнанского языка — наиболее мощного
по числу говорящих и служащего языком общения между рядом памирских народов —
все это есть, однако в школах никак не используется (преподавание осуществляется на
таджикском языке, в некоторых частных школах — на английском). Академическое из-
учение языков и культуры памирских народов происходит только при поддержке част-
ного фонда Ага-хана.
«Я не знал таджикского языка, когда пошел в школу, я был, как иностранец. По-
степенно, постепенно переходил на таджикский язык. Букварь шугнанского языка
внедряли в школах, но потом перестали. Хотя в идеале, конечно, начальное обра-
зование должно быть на родном языке, это ученые доказали».
Памирец, предприниматель, житель Душанбе.
«Мы, наверное, какие-то гении: в школу идем со знанием только родного языка,
учимся на таджикском, как на иностранном, потом русский изучаем, англий-
ский… Вообще странно: ученики памирцы, учителя памирцы, а в школе друг с дру-
гом говорим по-таджикски, потому что все предметы на таджикском».
Памирка, сотрудница международной организации.
Отношение государства к проблеме малых бесписьменных языков иллюстриру-
ют цитированные СМИ слова Додихудо Саймиддинова (2011), бывшего председате-
ля Комитета по языку и терминологии: «Они постоянно говорят, что не хватает фи-
нансирования. Тысячелетиями эти языки существуют, кто-нибудь их финансировал?
Я знаю, что специалисты этих языков через международные организации получают
гранты для развития наречий. О многих грантах правительство даже не знает. Если
хотите сохранить свои языки — действуйте. Закон дает вам возможность».5 Очевид-
но, что ссылки на законодательную возможность поддержки языков без финансиро-
вания таких мер выглядят абсурдно.
В 2015 году нынешняя председатель Комитета по языку и терминологии при прави-
тельстве Республики Таджикистан Гавхар Шарофзода признала угрозу исчезновения
памирских и ягнобского языков и анонсировала создание рабочей группы по изучению
этих языков и открытие курсов для всех желающих.6 Однако о дальнейших действиях
государства в этой области ничего не известно.
Отсутствие книг и периодических изданий, теле- и радиовещания на памирских язы-
ках памирцами тоже воспринимается как часть государственной политики по сокра-
щению сферы употребления памирских языков. Программы местного филиала радио
«Имруз», вещавшего несколько часов в день на шугнанском и других памирских языках
(январь-февраль 2014 года), имел большую популярность среди населения Горного Ба-
дахшана, однако через короткое время филиал был закрыт «по техническим причинам».
Многие памирцы уверены, что в реальности решение о прекращении радиовещания
было принято центральной властью.
«Я думаю, это было политическое решение из Душанбе, с самого верха. Радио за-
крыли по идеологическим причинам. Они боятся, что если дать региону самораз-
виваться, то он объявит свою независимость и уйдет от Таджикистана. Хотя
это глупость: два часа в день шли передачи, много музыки — кому это мешало?»
Памирец, работник сферы искусств
Правительству Таджикистана следует разработать и систематически реа-
лизовать просветительские программы, рассказывающие жителям Тад-
жикистана об особенностях памирской культуры и исмаилитской рели-
гии, целью которых должно стать преодоление негативных стереотипов
о памирцах. Необходима государственная поддержка мер по сохранению
и развитию памирских языков: финансирование академических иссле-
дований, периодических изданий и книг, учебных пособий; разработка
и поддержка существующих систем письменности, внедрение учебных
пособий на памирских языках в школьную программу; радио- и телеве-
щание на памирских языках.
Принудительное массовое переселение ягнобцев из мест традиционного проживания
в 1970-е годы воспринимается ими как трагическая страница истории народа, как собы-
тия, поставившие культуру и язык ягнобцев под угрозу исчезновения. До сих пор государ-
ством было сделано крайне мало для поддержки как существования ягнобцев в тяжелых
условиях высокогорной местности (создание инфраструктуры, улучшение транспортной
доступности, доступа к медицинским и социальным услугам), так и сохранения и раз-
вития ягнобского языка и образования на нем. Создание природно-этнографического
парка в Ягнобской долине не состоялось, фиксация материальной и духовной культуры
ягнобцев осуществляется силами негосударственных организаций.
Преподавание на ягнобском языке, а также уроки ягнобского языка в школах вне Яг-
нобской долины (например, в Зафарободском районе) не ведется, хотя для этого языка
создана письменность и учебные пособия и у населения есть запрос на такое образова-
ние. В Ягнобской долине существует проблема доступа детей ягнобцев к полному сред-