Записки сотрудницы опеки из Башкирии: Чиновники не лишают прав родителей-алкоголиков, чтобы не портить статистику

Мечталось, что все будет как в американских фильмах. Я - прекрасная фея в костюме - цокаю по хрущевским подъездам. И просвещаю непутевых родителей:

-Дети – это подарок судьбы, их нужно беречь и заботиться!

А они такие – да-да-да, мы все осознали! Занавес, хэппи-энд, премия.

На практике передо мной в первый же день возникла отвратительная рожа мамаши-алкоголички, которая, выслушав мой глубокомысленный спич, ощерилась беззубым ртом и прорычала:

- Пошла нахрен отсюда!

И вдруг мимо нас мужчина без штанов на улицу – шасть! Похоже, я испортила даме свидание: пришла проведать ее 5-летнего сына – семья на учете, положено ходить к ним каждый месяц. Вглядываюсь в заваленные хламом углы квартиры – ну должна же я хоть издали убедиться, что мальчик жив-здоров. Но слышу только пронзительный крик:

Это он пытается остановить мать с ножом, которая мчится… прямиком ко мне! Опомнилась уже на улице: как выбежала – не пойму до сих пор.

Вернувшись, предложила начальнице:

- А давайте в полицию на них напишем? Ну нельзя же на чиновников с ножом бросаться, это статья уголовная.

- У тебя мороки что ли мало, - устало вздохнула она. – Сегодня надо еще пять семей обойти, а потом отчеты километровые писать. Устала как собака, дома дети некормленые. Завтра еще сходи, внушение сделай, авось проспится, подобреет. Пригрози, что ребенка заберешь.

Семей у нас на учете обычно всего штук десять, для целого города это капля в море. Остальных стараемся не замечать – чтобы статистику не испортить.

И вообще по правилам я обязана была мальчика у этой горгоны с ножом изъять, потому что налицо угроза жизни, но оформлять это очень муторно: надо дождаться, пока она в себя придет и все подпишет в здравом уме – так положено.

Но самое сложное – потом нужно будет этого малыша в семью пристраивать. А это еще одна головная боль, ибо начальство принимает только такую арифметику: сколько изъяли – столько и пристроили. В последнем отчете значилось, что из десяти сирот семьи обрели только три: был скандал и депремирование.

«ЛИШЕНИЕ – КРАЙНЯЯ МЕРА»

Больше всего я не люблю актирование. Когда нужно выезжать по сигналам от бдительных граждан и составлять акт. Один раз попробовала съездить одна – страшно, особенно после случая с ножом, теперь мужа беру с собой. Такие у нас семейные прогулки по вечерам.

Когда вернулась с актирования первый раз, побежала к Ольге Игоревне. Она старший специалист, я к ней приставлена опыт перенимать. Добрая, как ангел, всегда улыбается.

- Рамы битые, шпингалеты на соплях, оголенные провода из стены торчат, на кухне, прямо на полу, - электроплитка с ведром кипятка, а дети - как черти чумазые, в обнимку с собаками сидят - одну корку хлеба на двоих мусолят, - загибала я дрожащие пальцы.

Тут у нее улыбка-то и сползла.

- Знаешь, это еще не самое страшное, - вздохнула наставница. – У тебя еще и лишений не было.

- Так разве этих мы лишать не будем?!

Оказалось, что нет. Сначала изымаем, помещаем в приют. У родителей есть месяц, чтобы решить все свои проблемы: бросить пить, прибраться к квартире, найти работу. Чаще всего этого не происходит, но…

- Лишение – это крайняя мера, у нас в приоритете сохранение семьи, - разглагольствовала начальница на планерках.

- Так они пьют дальше и работать не собираются!

- А в акте что будет? «На момент обследования был трезв и выразил готовность найти работу». Вот и все, в семье ребенку лучше будет.

Я сдаю свой первый липовый акт – в нем нет ни про кипяток, ни про корку хлеба. На душе погано.

БЕРУТ ДЕТЕЙ РАДИ ПОСОБИЙ

Но в один прекрасный день лишать мне все же пришлось – случай был запредельный, без вариантов. Приехала забирать двух ребятишек - девятилетнего Федю и Алину-шестилетку. Мать валялась пьяная в квартире у сожителя, дети несколько дней ничего не ели, и, чтобы не умереть с голоду, варили (сами! на чужой кухне!) и ели мозги зарезанной недавно свиньи. Голову они подобрали на помойке.

Потом выяснилось: мать-алкоголичка продала свою квартиру, деньги пропила и мыкалась по притонам вместе с выводком.

Ребят сразу отправили в больницу, а как мамаша стала соображать, что к чему, насели на нее.

- Бросайте пить - заберем же детей! – сверкала глазами на забулдыгу Ольга Игоревна. Я думала, она ее ударит, но нет, сдержалась. – Хотя бы в больнице их навестите – любят же они вас, ждут!

- Ой, я потом как-нить, сейчас не могу – болею, - мычала мамаша. Тут уже и меня накрыло – так и хотелось врезать этой твари. Вдох-выдох. Даже голос повышать нельзя – мы же при исполнении.

Уговоры не помогли: пришлось родительницу прав лишить.

Ох, и наревелась я, когда поехала их из больницы в приют переводить. Алина-то заторможенная оказалась – как цветочек, плохо соображала, что происходит. А Федя аж опух от слез – понял, что матери они не нужны.

- Ну хоть бабушке нас отдайте – я не хочу в детдом, - рыдал мальчик. Плечики худенькие, ручки-веточки – да ему и девять лет-то не дашь. Так бы и обняла, да не отпускала от себя никуда.

- Нельзя, Феденька, закон не разрешает: ваша бабушка у сожителя живет, а брак у них не оформлен, - бубню я мальчишке казенные фразы. Что ему правила, когда его мама предала – самый главный человеческий закон нарушила.

Я им потом нашла хорошую семью: в деревне натуральным хозяйством живут, приемным отцу-матери помогают. Усыновлять ребятишек они не стали – тогда пособий не дают и обратно ребенка вернуть сложнее.

Кстати, многие семьи ребят на хозяйство забирают: вообще трудотерапия – это вроде как полезно. Когда руки заняты, дурные мысли в голову не лезут. Но иногда меня потом терзает какое-то смутное чувство – а если они только ради денег? Наберут себе человек десять малолетних помощников в огород, плюс государство по 11710 рублей платит: 5250 - на содержание каждого, и 6460 - вознаграждение за опеку. Не бьют, не обижают, кормят. Но и любви особой нет. Такой домашний детдом с бесплатной рабсилой.

СКИДЫВАЕМСЯ НА АБОРТЫ МАЛОЛЕТКАМ

Всех сирот, что поступают в техникумы, я знаю в лицо: детдом в этот момент ответственность за них больше не несет и все их проблемы приходится решать нам.

Денег карманных нет – так они кураторов терроризируют, карточки с пособиями до 18 лет у них хранятся. Как-то соцработник колледжа пожаловалась:

- Ох, как меня Иванова заколебала, денег требует, боюсь, что однажды ударит меня чем-нибудь и ограбит. Уже при свидетелях с ней стараюсь встречаться.

Я вызвала девчонку на беседу:

- Вас государство кормит, заботится – вы хотя бы учитесь нормально, больше же от вас ничего не требуется.

Вижу - все без толку: глаза с поволокой, и… животик округлился. Опять!

Я уже одного ее младенца усыновителям пристроить успела: девка-то молодая, ни пьянкой, ни наркотиками организм не испорчен. И малыши такие чудесные получаются – на новорожденных всегда спрос сумасшедший. А сама - дура дурой, как кошка гуляет.

Когда вовремя застукать успеваем, на аборт девчонкам скидываемся: им же 15-16 лет, сами еще дети. Дешевле отдать несколько сотен из своего кармана, чем потом разгребать эту историю и отчеты строчить в министерство.

ЗАМЯЛИ СМЕРТЬ МЛАДЕНЦА

А после этой истории я в профессии разочаровалась. У нас на учете стояла пьющая женщина с семимесячным малышом. Однажды посреди ночи завизжал телефон. Отец этой горе-мамаши:

- Моя опять вдрабадан. А малой орет, надрывается – сходи, забери сына! - волновался отец ребенка. Оказывается, он уехал на заработки, позвонил благоверной, а у нее вертеп – мужиков полный дом.

- Не могу же я без разрешения ребенка изымать, а начальница строго-настрого запретила, - чуть не плачу в трубку.

Я всю ночь не спала, утром первым делом побежала к горе-мамаше, но было уже поздно: младенец задохнулся в коляске, запутавшись в пеленках.

Наши специалисты тогда задним числом акт составили, что в семье все благополучно, причины для изъятия ребенка нет. И на несчастный случай списали.

После этого я не смогла больше работать – написала по собственному желанию.

«СОТРУДНИКИ ОПЕКИ - НЕ ВОЛШЕБНИКИ»

- Не хочу никого защищать, но очень сложно разруливать ситуации, которые копились годами в семьях: в отношениях между отцом и матерью ребенка, когда родители употребляют алкоголь, проявляют жестокость по отношению к детям, перестают о них заботиться, - говорит Уполномоченный по правам ребенка Республики Башкортостан Милана Скоробогатова. - Сотрудники опеки не волшебники, а люди, которые могут констатировать факт нарушения прав ребенка и обосновать его. Они не врачи и не психологи, и не могут вылечить психологическую проблему в семье. В большинстве своем в опеке работают люди, которые живут заботой о детях, не спят ночами и забирают малышей к себе домой, когда того требует ситуация. И не задумываются, что можно поступить как-то иначе. Если же кто-то из сотрудников опеки ведет себя иначе… скажу лишь одно: халтурщиков много в любой профессии.

Записки сотрудницы опеки из Башкирии: Чиновники не лишают прав родителей-алкоголиков, чтобы не портить статистику

Читайте также