ЧЁТКИ ПАМЯТИ - (ДЕСАНТНИКИ. НАЧАЛО, Гайжюнай)

ДЕСАНТНИКИ. НАЧАЛО (Гайжюнай)"Рота, подъём!" Этот крик в 6 часов утра, который теперь будет будить долгие два года, выдернул меня из абсолютно домашнего сна. И первые несколько секунд, уже даже спрыгнув со второго яруса койки, я плохо понимал, где нахожусь, но при этом руки уже тянулись к х/б и я быстро-быстро одевался и обувался. Нас долго пересчитывали и ровняли перед казармой, потом отвели на завтрак, после завтрака привели обратно к тому месту, где мы ночевали. А ночевали мы, как выяснилось, в местечке Гайжюнай на территории учебки самоходных установок. Это тоже подразделение ВДВ. Учебка "курков" – то есть той самой крылатой пехоты – находилась через дорогу.

Мы видели три 3-этажных, блочных здания. Оказалось, что в эти дни на базе то самой "курковской" учебки проходили сборы офицеров Воздушно-десантных войск и нас куда-то должны на неделю увезти в другое место. Пока все это мы выясняем из обрывков разговоров старослужащих - это те, кто весной прошлого годы были призваны, отучились в учебке и сейчас ждут распределения, как в армии говорят, в линейные части. Но для нас это уже крутые десантники, с лихо заломленными шапками (так как осень, уже не береты носят, а шапки) в расстёгнутом на груди х/б, видны голубые тельники, в отличие от наших белых нательных рубах, ну и разговоры, естественно, соответствующие, про то, что мы, салаги, еще поймем службу, что учебка – это самое страшное место, и много других "прелестей".

Апофеозом этих страшилок был такой эпизод . Кто-то из нас, новобранцев, увидел, как невдалеке солдаты, как муравьи, таскают доски, и спросил у выпускников учебки: "А чё они там строят?" На что последовал мгновенный (наверное, ждали такого вопроса) ответ: "Да сегодня прыжковый день: второй батальон прыгает, а первый – гробы колотит". "Мама, моя милая, – подумал я, – куда я попал?!" Под ложечкой засосало, стало вдруг тоскливо, вспомнил я себя сидящим в электричке 28 октября и подумал: "Дурак ты, дурак, был бы сейчас в Ленинграде, сидел бы в теплом кабинете за партой, после занятий пошли бы в какой-нибудь кабачок или еще куда-нибудь, опять же девчонки и масса других удовольствий, а теперь вот так: первый батальон гробы колотит".

Забегая вперёд, почти через два года я, если так можно сказать, отыгрался такой же шуткой. Это было в начале сентября 1973 года, Кировабад, 104-я Воздушно-десантная гвардейская, как сами десантники её называли, "дикая" дивизия, 337-ой Гвардейский ордена Александра Невского парашютно-десантный полк. До дембеля 2 месяца. Наша рота дежурит по части. Я, гвардии старший сержант ВДВ (вся грудь в значках, в лихо заломленном на правое ухо берете), дежурю на КПП. КПП в полку – это окно в большой мир. Прямо напротив – кольцо рейсового автобуса, и когда автобус подъезжает, из него выходят люди, в частности, жены и дочки–старшеклассницы офицеров. Идут через соседний проход КПП на территорию ДОСов (дома офицерского состава). Одним словом, есть на что приятно посмотреть. А ты стоишь в проёме проходной, весь из себя подтянутый, бравый, улыбаешься жаркому солнышку, девушкам, а самое главное – улыбаешься уже совсем близкому дембелю.

И вот подъехал очередной автобус и вместе со всеми, в том числе с привычными глазу голубыми погонами наших десантных офицеров, выходит с чемоданчиком молоденький, розовощекий лейтенант–краснопогонник. А надо сказать, что знаменитое Рязанское воздушно-десантное училище не могло обеспечить офицерами все дивизии ВДВ и по распределению на службу в ВДВ попадали офицеры: и артиллеристы, и танкисты, и общевойсковики, то есть, пехота. Этот лейтенант как раз был выпускником одного из общевойсковых училищ. Отдохнув положенный месяц после окончания училища, юный лейтенант прибыл к месту службы. Подойдя к КПП, лейтенант поставил чемодан и четким строевым шагом направился ко мне. Остановившись в двух шагах, вскинул руку к фуражке и четко (как учили!) доложил: "Товарищ гвардии старший сержант, лейтенант (фамилию, честно говоря, забыл) такой-то к месту службы прибыл. Прошу проводить к дежурному по части". Ну, я, естественно, козырнул ему, ответил: "Здравия желаю, товарищ лейтенант. Добро пожаловать в Гвардейский 337-й (и далее см. по тексту со всеми регалиями) полк!" Чётко отдал команду подчинённому, типа: "Ефрейтор Меркулов, примите дежурство по КПП". И сказал лейтенанту: "Следуйте за мной, товарищ лейтенант".

И вот мы заходим на территорию части. Выходим на плац и идём к штабу. И вдруг я вижу, как через плац несколько солдат и сержантов из сводного взвода дембелей, работающие на дембельский аккорд (строили новый квашпункт – это такой небольшой бетонированный бассейн, закрытый сверху для закваски нескольких тонн капусты), таскают доски для строительства опалубки, чтобы заливать бетон на стенки квашпункта. И тут я мысленно прошу лейтенанта: "Ну, давай, спроси меня: что это они делают?" И лейтенант, со знанием дела, действительно спрашивает: "Что, сегодня паркохозяйственный день?"

И тут пробил мой ответный (почти два года ждал!) звездный час. "Да нет, – говорю я с ленцой, – сегодня прыжковый день: первый батальон прыгает, а второй – гробы колотит". Надо сказать, два года тому назад я-то переживал практически до первого прыжка, а лейтенант (всё-таки училище окончил) замешкался буквально секунд на 5 и по лицу-то его я видел: легкая тень пробежала. Но буквально через несколько секунд он рассмеялся, хлопнул меня по плечу и сказал: "Здорово ты, старший сержант, пошутил!"