Артековец сегодня, артековец – всегда!

Честно скажу, мы завидовали тем, кому выпадала честь называться артековцами. Много лет прошло с тех пор. Мы выросли, сами стали родителями и теперь уже наши дети мечтают об «Артеке». Понятно, что и лагерь, или как его теперь называю Международный детский Центр, изменился. Единственное, что осталось прежним, отношение артековцев друг к другу и к любимому уголку на Черноморском побережье. Артековец – сегодня, артековец – всегда!

Нэлли Заборская, директор МОУ ДПО «Учебно-методический центр». Работала пионервожатой в «Артеке» в 1968 году.

- В «Артек» поехала по путёвке обкома комсомола. Мне тогда только восемнадцать исполнилось. А до этого два года сопровождала детей в лагерь и обратно. Представляете: одна везла целый вагон пионеров! Тяжело было на обратном пути, когда все они рыдали непрерывно. Но я «загорелась» поработать в «Артеке» вожатой. Прошла обучение и получила направление на две смены по сорок дней каждая. Радости было – не передать! Попала в лагерь «Прибрежный». Ведь «Артек» - это целый комплекс лагерей и «Прибрежный» был на тот момент, самым, наверное, молодым и красивым, поскольку вокруг много первозданной природы.

По правилам, по приезду, дети сдавали свою одежду и получали форму – повседневный и парадный комплекты, а также личную книжку пионера, куда записывались события каждого дня. Кстати, и мы, вожатые, носили форму и тоже вели аналогичные дневники.

Дети мне достались очень весёлые и послушные. Хотя, ситуации случались разные. Самое строгое наказание, которое существовало – привод к начальнику лагеря. И то, что каких-то удобств не было, например, душа в комнате, телевизора или маломестных номеров – не считалось отрицательным. Тогда совсем на другое делали акцент: воспитательный момент, образовательный, чувство коллективизма, а не бытовые условия.

И всё же «Артек» - это сказка! Там другая жизнь, те, кто побывал в «Артеке» иначе мыслят, по-другому смотрят на мир. Это колоссальный опыт. Мы ночью ходили покорять Аю-Даг, устраивали различные праздники, посиделки у костра, выходили в море на парусниках. Каждый день был расписан до такой степени, что в час «абсолют», то есть в тихий час, уставшие дети головы до подушек не успевали донести – засыпали.

А вечером, после отбоя, у вожатых начиналась самая работа - планёрки, репетиции, отчёты. Были и выходные – два дня за сезон. В такие дни мы уходили на пляж… спать. Могу сказать, что почти все вожатые сочиняли стихи. Даже те, кто не умел. И я не исключение. Мы научились и сценарии писать, и ведущими быть, и актёрами, и режиссёрами - после «Артека» мы уже всё можем!

Наталья Нефедова, учитель математики школы №7. Побывала и в роли пионера-артековца (1989 год), и в качестве вожатой (1990, 1992, 1993)

- Я как попала в «Морской», так ему и была верна. Кстати, в этот же лагерь за шесть лет до меня, приезжала Саманта Смит.

В восьмом классе меня наградили путёвкой, и я в составе делегации Московской области, поехала в «Артек». Рассказать - целая эпопея! Сначала меня медицинская комиссия «завернула» - якобы слабое сердце. Родители были в шоке, потому, что в спортивной жизни школы я принимала самое активное участие. Потом, когда всё разрешилось, нас привезли в Москву, два часа прождали поезд, а когда подали состав, оказалось, что наши вагоны заняты! Начали выяснять и узнали, что наш поезд ушёл за день до этого (смеётся)! В общем, всё закончилось благополучно и мы, наконец-то, приехали в Симферополь.

Н. Нефедова (вторая справа) с артековскими подружками

Лагеря в «Артеке» принимают детей не сразу. Ждать можно от нескольких часов, до нескольких дней. Поэтому всех приезжающих размещают в Симферополе на специальном пункте. Мы прибыли в девять вечера и не успели поесть, как приехали из «Морского», отобрали детей, в том числе и меня, и увезли. Сказать, что я переживала – не сказать ничего. Незнакомое место, чужие люди, двенадцать коек в комнате, да ещё и вещи забрали!

Потом, конечно, мы все подружились. Было очень интересно: ездили на экскурсии по южному берегу Крыма и в Севастополь; в нейтральных водах отправляли послания «Бутылочной почтой» и даже получали ответы; устраивали различные конкурсы, розыгрыши, праздники. А ещё в обязательном порядке новички проходили посвящение в артековцы. Причём, в каждом лагере свои обычаи и традиции. Нас, например, в «Морском» холодной водой обливали из ведра, водили на Аю-Даг к горячему камню и из картошки ставили штампы на щёки: «А» – покоритель Аю-Даг и «М» – настоящий морянин. И когда я уезжала из «Артека» – плакала навзрыд. Для меня был стресс, я не понимала, что происходит. Пересматривала картинки в купленной там книге, перечитывала памятные надписи и рыдала.

Через полгода мне пришло письмо от моей вожатой Зины Лыскевич, в котором она приглашала меня стажёром. То есть это уже вожатская жизнь. Я согласилась не раздумывая. Но когда меня «окунули» во всё – плакала. Работа тяжёлая - слёзы, бессонные ночи, без выходных практически, без голоса, в постоянном поиске разных придумок, сочинялок. Но это класс! Это жизнь! И мы себе делали бумажные значки: «фиг плохому настроению», «фиг депрессии». Возможно, что та самая артековская закалка даёт мне силы вести активный образ жизни с моими четырьмя дочерями!

P.S.: - Это наградной значок аретковца, - Наташа протягивает мне разноцветный металлический язычок пионерского костра. - Теперь он Ваш. Это частичка нашей жизни и мы рады ей поделиться.

Анастасия Даньшина

Фото автора и из личных архивов Н. Заборской и Н. Нефедовой

Историческая справка

«… И вот 16 июня 1925 года в уютной и живописной бухте, где тишину и покой охраняет древний Аю-Даг, зазвучали детские голоса и под звуки горна взвился ввысь флаг, – так в Крыму открыл свою первую смену лагерь-санаторий Общества Красного Креста РСФСР в «Артеке». 80 первых артековцев жили у самого моря, в четырёх брезентовых палатках. В первый год «Артек» за четыре летних смены принял 320 детей».